Один из ведущих украинских политтехнологов, директор компании «Berta Communications» Тарас Березовец в интервью Фокус.ua рассказал о провалах и прорывах нынешней избирательной кампании, о том, почему кандидаты в депутаты покупают голоса избирателей и как следующие выборы выиграть с помощью Facebook

– Каковы особенности нынешней избирательной кампании? Тем более, если учесть, что это первые за 10 лет выборы, которые проводятся по смешанной системе.

– С момента отмены мажоритарки в 2002 году выросло новое поколение политиков, которые понятия не имеют, что такое избираться в мажоритарном округе. Выборы в округе – это прямое общение с избирателями, это живое общение в коллективах из 20, 30, 100 человек. И это самая большая трудность, самый большой вызов, с которым сегодня столкнулись кандидаты-мажоритарщики.

Кроме того, появление мажоритарки породило совершенно новый вид политической конкуренции. Более 6000 тысяч кандидатов в 125 округах, плотность — от 10 до 46 кандидатов на одном округе. Совершенно уникальная ситуация сложилась в одном из округов Бердичева Житомирской области, где баллотируются одновременно пять народных депутатов и непонятно, кто победит.

70% кандидатов убеждены в том, что достичь результата можно только с помощью технологии подкупа

Как результат: из-за отсутствия опыта проведения мажоритарной кампании кандидаты стали экспериментировать с теми вещами, которые, как им казалось, доказали свою эффективность во время предыдущих выборов. 70% кандидатов убеждены в том, что достичь результата можно только с помощью технологии подкупа. Это для них панацея, поскольку они боятся общаться с людьми и не умеют.

Но система скупки голосов может дать результат, если она опирается на четко работающую пирамидальную вертикаль и кроме денежного интереса есть идеология. И второе – пирамида, которая создается за 3 месяца или даже полгода, никакого эффекта не имеет. Эффективность структур, которые сегодня строятся, в идеальном варианте 30%. То есть если вы раздали деньги 100 людям, в лучшем случае вы получите 30 голосов, а остальные либо вообще на выборы не пойдут, либо проголосуют за кого угодно.

– А как на счет махинаций и схем?

– Да, есть новая старая технология, о которой я рассказал еще весной. Ее «крутят» несколько кандидатов в Киеве. Не буду называть фамилий, но один из них собственник очень крупной торговой сети, а второй – человек, который имеет отношение к академическому ВУЗу.

– Что это за технология?

– Закон оставил лазейку для голосования по открепительным талонам. Фактически они так не называются, но в связи с обстоятельствами человек может проголосовать не по месту регистрации, а там, где он находится. Например, за неделю до выборов собственник некой торговой сети организует корпоратив для сотрудников своей компании, которых по Украине несколько тысяч. Естественно, эти люди идут в правильный округ и пишут заявления, что в связи с теми-то и теми-то обстоятельствами хотят проголосовать в Киеве. Схема уязвима в одном – для ее реализации нужно иметь своих людей в окружной избирательной комиссии, потому что если их нет, оппоненты эту схему поломают.

Кроме того, заставить физически человека отдать свой голос за того или иного кандидата сложно. Богатых у нас не любят, человек придет, напишет заявление, но в итоге проголосует не за своего работодателя, а за его оппонента. То есть если пытаться купить любовь за деньги, а тем более заставлять человека голосовать так или иначе, это может дать обратный эффект.

– Насколько важную роль в нынешней избирательной кампании играют социальные сети?

– Социальные сети уже воспринимаются политиками как обязаловка. Если ты кандидат в Киеве или другом городе с населением более 200 тысяч избирателей, ты должен открыть свою страничку в Facebook и желательно в тех же Одноклассниках. Сайт ВКонтакте в этом случае неэффективен, тут я могу сказать четко, потому что мы работаем с этим сегментом: наша компания делает Facebook-страницы для политиков первого эшелона, для многих действующих депутатов.

Допустим, ВКонтакте – это аудитория 18-25 лет. Она мало политизированная и фактически ее невозможно раскачать. Максимум — это не персональные страницы политиков, а социальные группы, сформированные по тому или иному принципу: «Наше Святошино», «Родная Полтавщина».

Facebook – это аудитория 25-45 лет. Самая активная, самая политизированная и самая тяжелая. Потому что ее нельзя обвести вокруг пальца и подсунуть откровенную фальшивку. С такими людьми надо работать и реально общаться. Очень четко видно фальшивую страницу, когда стоит 5000 лайков, а под каждой новостью всего 2-3, сделанных пресс-службой.

И третья социальная сеть — это Одноклассники. У нее аудитория 40 плюс – самая, скажем так, благодатная с точки зрения политтехнологов. То есть это люди наиболее внушаемые, они менее критично относятся к информации, их легче втянуть в дискуссию, легче возбудить, особенно «желтизной».

– В будущем эффективность социальных сетей будет увеличиваться? Если мы говорим об избирательных кампаниях.

– Первый Facebook-президент – это Барак Обама. В Украине поколение Facebook-политиков только зарождается. Например, Татьяна Монтян, Константин Усов, Татьяна Чорновол. Это очень узкий сегмент политиков, которые могут быть успешны в крупных городах, где есть четкое проникновение Сети. Они, скорее всего, не победят на этих выборах, но они прокладывают дорогу и показывают новое направление.

Один важный момент. Самый быстро растущий сегмент интернета на сегодня – это жители села. Они тоже становятся активными пользователями Сети и это проникновение даст эффект уже на следующей избирательной кампании. У так называемых нью-медиа, в том числе и социальных сетей, есть четкие законы, по которым они работают: есть период проникновения, концентрации и потом закрепления. Следующий этап – это фактически полный отказ от традиционных СМИ. Эта тенденция четко видна в США и России. Последние опросы показывают, что уровень доверия к телевидению падает катастрофически: в России он уже упал до уровня 35%, (а недавно был на уровне 70%), а в Штатах он снижается до 30%.

Фактически на следующих выборах Киевсовета можно будет вести виртуальную предвыборную кампанию

Я скажу так: в ближайшем будущем можно будет выиграть избирательную кампанию, опираясь на три элемента: личные встречи кандидата, социальные сети и добрые дела. То есть фактически на следующих выборах Киевсовета можно будет вести виртуальную предвыборную кампанию: грубо говоря, сидеть в Facebook, общаться с людьми, например, открывать детские площадки или помогать пенсионерам, и отчитываться об этом через те же социальные сети.

– Чьи избирательные кампании, на ваш взгляд, стали откровенно провальными?

– Я считаю некорректным оценивать работу своих коллег. Оценку им даст избиратель. С профессиональной точки зрения у меня могут быть претензии к той или иной кампании, но есть партии, которые независимо от качества их агитации наберут 5% на этих выборах и проведут в парламент определенное количество мажоритарщиков.

Я скажу об общей тенденции. Партиям и кандидатам – помимо прямой покупки голосов – рожать что-то новое сложно, у них нет креатива. Все партии стремятся к примитивности: пытаются сделать максимальное финансовое вливание, чтобы очень быстро получить эффект. Кампании получились очень короткие. Средняя продолжительность даже не три, а два месяца. За счет этого, кампании очень дорогие: если вы ведете ее в течение шести месяцев, она вам обойдется, например, в $2 млн, а если два месяца, то в полтора-два раза дороже. При этом гарантии победы нет, потому что то же самое будут делать оппоненты.

– То есть вся сегодняшняя политическая реклама вам не нравится?

– Мне нравится реклама коммунистов. Она понятна, доходчива. Я являюсь ярым анти-коммунистом по своим взглядам, но если смотреть с точки зрения технологий в агитации коммунистов заложен четкий месседж. Он понятен для постоянных избирателей КПУ, более того, может привлечь новых. Другое дело, что в период кризиса поддержка левых партий априори растет.

Тяжеловесная, атакующая, имиджевая, но понятная реклама у Партии регионов. Тем, кто Партию регионов ненавидит, она, конечно же, не нравится, но избирателям регионалов другой рекламы и не надо. Им не нужен креатив. Какой Виктор Федорович, такая же и реклама. Она монолитная как кусок гранита.

Откровенно разочаровали те люди, которые раньше были довольно креативны. Я в данном случае говорю об оппозиции в целом.

– Когда можно будет говорить о серьезном обновлении украинского политикума? Появление нового политического поколения, судя по всему, не станет результатом ближайших парламентских выборов.

– Сегодняшняя политическая среда и класс не продуцирует новых политиков. Люди в возрасте 25-30 лет, которые приходят в политику, являются плотью от плоти нынешней политической системы. Они инфицированы вирусом снобизма, невежества и тупости. И молодая команда Черновецкого ярчайший пример того, насколько молодые люди хуже так называемой старой гвардии. У политиков старшего поколения есть хотя бы старая коммунистическая мораль, которая в самый неподходящий момент дает о себе знать. У молодой команды Черновецкого не было никаких внутренних стопоров. Они готовы были продать все.

Когда я говорю, что в нынешней политической среде не родится ничего нового, это касается и оппозиции. Сплетничество, интриги, кулуарные договоренности… Я говорю, прежде всего, о «Батькивщине» и «Фронте змін». В таких условиях не могут появиться принципиально новые политики.

Они могут появиться в совершенно новой среде, вне существующих сейчас политических сил. Этот новый класс, я уверен, сегодня рождается: в Facebook, на квартирниках как в советские времена. Но мы этих людей не знаем.

– Насколько оправдан массовый поход в политику журналистов?

– Все зависит от личных моральных качеств того или иного человека. Я уверен в моральных качествах ряда людей. С большой долей вероятности я могу сказать, что они не подвергнутся ржавчине коррупции, их не развратят деньги. Но проблема в том, что эти люди в политику идти не хотят. А в тех, кто идет, у меня нет абсолютной веры. У кого-то могут быть личные амбиции, у кого-то финансовые стимулы. Те журналисты, которые зашли в Верховную Раду, к сожалению, утратили и доверие профессионального сообщества, и в парламенте потерялись.

Мне кажется, что как только в политику придут те журналисты, о которых я говорил вначале, это будет мощнейший стимул для очищения всей политической элиты. Пока критический момент для того, чтобы они приняли решение взять на себя ответственность за происходящее в стране не наступил.

ФОКУС