вучич2222Премьер-министр Сербии Александар Вучич одержал ожидаемую победу в первом туре президентских выборов в этой бывшей югославской республике. Для Сербии это означает завершение настоящего круга развития страны, который начался после свержения диктатуры Слободана Милошевича. Украинцам стоит внимательнее присмотреться к этому кругу. Потому что это — круг нашего будущего.

Украину в нашей стране любят сравнивать с Хорватией. С точки зрения борьбы за оккупированные бывшей метрополией территории мы действительно похожи. Но в остальном — не сильно. Хорватия — католическая страна, чья новейшая цивилизация сложилась в противостоянии Австро-Венгерской монархии, причем — венгерской ее части и конкуренции за влияние в Югославии. Хорватия изначально была куда ближе и понятнее Западу, чем вышедшая из османского влияния православная Сербия. Что действительно в определенной степени напоминает Хорватию — так это Галичина, и то довоенная.

А вся Украина своим общественным укладом, тотальной коррумпированностью, патриархальностью и обрядовой православной религиозностью куда больше напоминает Сербию. «Любовь» сербов к России не должна нас дезориентировать. У нас тоже до 2014 года было немало таких влюбленных, они и сейчас не перевелись. А сербы любят Россию периодически — в зависимости от потребностей момента. В Югославии Тито особой любви к России не наблюдалось, в Сербии в том числе. Специалистами по любви  к России в те годы были черногорцы, которые преспокойно ее разлюбили, когда пробил их час — хотя именно Россия содействовала их отделению от Сербии (в тот момент, после свержения Милошевича, особой любви к России не испытывавшей).

Вернусь, кстати, к этому свержению, напоминающему крах Януковича — от власти был отстранен коррумпированный, переставший понимать реальность авторитарный правитель, рассчитывавший только на Москву и доведший экономику до ручки. В Сербии оформилось настоящее массовое демократическое движение за свержение диктатора — все мы потом учились у сербов отваге и непримиримости. Но вот только общественный запрос — массовый — был не только на отказ от авторитаризма, но и на лучшую жизнь.

Демократы, которые пришли к власти после свержения Милошевича, этой лучшей жизни обеспечить не могли — ввиду объективных причин. Тотальную коррупцию преодолеть не могли — ввиду ее тотальности и связи с самой сердцевиной общественного уклада. Косово вернуть не смогли — давайте все же поймем, что для среднестатистического серба, при всех отличиях в обстоятельствах потери территории Косово — это даже больше, чем для украинца Крым и Донбасс.  Да еще демократы, как водится, сразу же разругались между собой. Короче говоря, не оправдали надежды.

Чем на самом деле занималось сербское общество все эти годы? Искало нового диктатора? Нет, никому не нужен новый Милошевич. Нужен оппортунист, который сможет проводить изменения, но при этом будет говорить сербам то, что им приятно слышать. И заодно будет рукопожатным на Западе. Но и к Путину съездит.

Александар Вучич — именно такой человек. У Милошевича он был министром информации, то есть отвечал за пропагандистскую машину диктатора. При этом молодой Вучич был бо́льшим шовинистом, чем сам Милошевич, так как происходил из среды функционеров шовинистической партии Воислава Шешеля, мечтавшего о присоединении Сербии к союзному государству России и Беларуси.

Но после краха Милошевича в среде радикалов произошел раскол. Ее лидеры во главе с действующим сейчас президентом Сербии Томиславом Николичем поняли, что партия маргинализируется, олицетворяется с бедностью и преступлениями прошлого и обречена на роль вечной оппозиции. Появились «прогрессисты», которые пришли к власти. Николич стал президентом, Вучич — премьером. Но Николич продержался всего один срок просто потому, что он воспринимал идеологию собственной партии слишком серьезно, старался не просто декларировать любовь к России, а дружить с Кремлем на самом деле. И когда сербский президент пригрозил Косову введением войск, его песенка была спета. На сцене остался только Вучич, которого созданная Николичем партия выдвинула кандидатом в президенты. В победе премьера не сомневался никто. Николич попытался было поучаствовать в выборах при российской поддержке — но его запала хватило на пару дней. А Шешель, который привел в политику Вучича, получил всего несколько процентов голосов.

Теперь в Сербии начинается период Вучича — человека, который сконцентрировал в своих руках все рычаги власти, но представляется демократом. Человека, который благодарит за поддержку Меркель и Путина. Человека, который говорит то, что нравится населению — но делает то, что считает нужным. Больше не будет демократических дрязг и баланса полномочий. Вучич приведет Сербию туда, куда посчитает нужным. Скорее всего — на Запад, но под аккомпанемент разговоров о дружбе с Москвой.

И я не буду в очередной раз называть Вучича удачливым оппортунистам. Оппортунист приходит к власти тогда, когда оппортунизм становится естественным состоянием общества. Вот что происходит, когда завышенные ожидания сталкиваются с неумолимой реальностью — и ответственные политики не могут дать гражданам честного ответа, а борются друг с другом за влияние. Вот что может произойти вскоре и у нас. Не популизм будет торжествовать, а оппортунизм. Осталось только найти украинского Вучича.

Виталий Портников

Главред