турц222Турция в воскресенье проголосовала за изменение формы государственного правления. Решение важное, а в нынешней геополитической ситуации – судьбоносное для страны.

То ли президентско-парламентская, то ли парламентско-президентская – особых изменений можно было бы и не ожидать, особенно если учесть, что самая эффективная демократия в мире – США – президентская республика, но если бы речь шла не о Турции. Чего опасается мировое сообщество – узурпации власти одним человеком – бесспорным, вот уже последние 15 лет, лидером, Реджепом Тайипом Эрдоганом. Фактически своими голосами народ выразил доверие (или продемонстрировал его снижение) нынешнему президенту, править которому теперь как минимум до 2029 года.

ПРЕЗИДЕНТСКАЯ СИЛА. ПОЛЯРНЫЙ ОПЫТ

По результатам референдума, Турция присоединилась к когорте из почти двух десятков стран, которые считаются по форме правления президентско-парламентскими республиками. В истории не так уж много примеров официальных переходов к другой форме правления. Впрочем, среди них чаще всего как раз случались смены правления в смешанных республиках (от/к парламентско-президентской к/от президентско-парламентской).

Один из самых известных случаев – Франция, в 1958 году, переживая Алжирский кризис, внесла изменения в конституцию и значительно усилила полномочия президента, объявив Пятую французскую республику. В то время стране нужна была мощная сверхсила, которой бы подчинялись и покорялись, которая выступала бы гарантом соблюдения национальных интересов в любых исторических турбулентностях. Такое историческое обоснование перекликается с тем, какие объяснения по изменению формы правления лоббировали перед голосованием турецкие политики. Здесь ключевой вопрос – что будет дальше? Если считать опыт Франции, то нынешние референдумные инициативы в Турции представляются достаточно положительными. Но если посмотреть на другой пример, российский, где за несколько лет из президентской федеративной республики, стараниями Путина и его окружения, страна превратилась, если языком международного права – то в суперпрезидентское государство, а прямым текстом – то в государство тоталитарное и крайне агрессивное.

Все же для Турции, и всего мира, более приемлемым является французский опыт. Решать Эрдогану: сейчас у него есть все предпосылки, как для полной узурпации власти, так и для эффективного руководства на благо народа.

РЕФЕРЕНДУМ ПО КОНСТИТУЦИИ. В СЕДЬМОЙ РАЗ ДЛЯ ТУРЦИИ

Стать лидером нации, расширить свои полномочия, нынешний президент стремился давно и этого не скрывал. Шаг за шагом он прокладывал путь к изменению формы правления. В конце концов, ему это удалось. За 15 лет, на протяжении которых партия находится у власти, Эрдоганом пройдены трое парламентских выборов, одни президентские, один законодательный опрос, два референдума по внесению изменений в конституцию, и все они принесли тот результат, которого хотела правящая верхушка. Итак, убеждать народ, и видимо, не только словом, но и делом, за такое время научились.

Воскресный референдум стал в истории Турции седьмым по счету. Конституцию меняли в 1961, 1982, 1987, 1988, 2007 и 2010 годах. Во всех случаях, кроме 1988 года, граждане изменения поддерживали. А референдум в 2010 году, в отличие от нынешнего, был высоко оценен в Европе, ведь тогда конституцию корректировали под намерения страны присоединиться к ЕС. В частности, еще больше ограничили влияние армии на все сферы жизни страны, тогда же отменили положение о возможности отмены результатов волеизъявления граждан конституционным судом или ВС страны. Фактически, это изменение нивелировало замысел Мустафы Кемаля Ататюрка, который определял армию как наставника, призванного не допустить отступления страны от светской жизни и не дать сосредоточить власть в одних руках.

В целом следует учитывать, что турецкая конституция – очень специфический документ, о необходимости внесения изменений или даже полной смены текста которого, говорили в Европе еще в разгар компании по вступлению Турции в ЕС. Хотя за основу Ататюрк взял конституцию Швейцарии, но в достаточно дополненном варианте. Например, равноправными по конституции мужчины и женщины стали лишь в 2004 году, тогда же была полностью отменена смертная казнь, а выборы президента всенародным голосованием утвердили лишь в 2007-м.

Если же сравнить карту голосования 2010-го и в этом году, то «рисунок» очень похож, разве что с той разницей, что юго-восток на этот раз не поддержал изменения (в 2010-м курдское население референдум проигнорировало). Очень показательный и довольно странный результат. Фактически, те же регионы, которые сказали «нет» изменению конституции в этом году, были против демократических проевропейских изменений семь лет назад.

18 СТАТЕЙ. В ЧЕМ ИЗМЕНЕНИЯ

В отношении президента, то его полномочия значительно расширились. Он стал главой государства и правительства с правом назначать и увольнять министров, вице-президентов, организовывать референдумы (не зря Эрдоган уже обещает в случае необходимости референдумы и по возвращении смертной казни, и о вступлении в ЕС). Контроль действий президента положили на парламент – он может начать расследование возможного преступления президента, если за это проголосуют три пятых всех депутатов, а затем потребовать рассмотрения дела в Верховном суде, если за это проголосуют две трети депутатов. Также президент, с одобрения парламента, может объявлять в стране чрезвычайное положение. Чтобы стать кандидатом в президенты, гражданин должен заручиться поддержкой хотя бы одной партии, получившей на предыдущих парламентских выборах более 5% голосов избирателей. Также президент больше не обязан прекращать членство в своей политической партии.

Президент и три пятых членов парламента могут принять решение о проведении досрочных выборов (одновременно и президентских, и парламентских). Что действительно интересно – в случае досрочных выборов, срок президенту не засчитывается и он может снова баллотироваться на должность.

Относительно парламента, то после выборов 2019-го он увеличится с 550 до 600 народных избранников, в выборах смогут принять участие 18-летние кандидаты (ранее с 25 лет), а также те, кто не проходил службу в вооруженных силах. А военнослужащие наоборот – стать депутатами больше не смогут. Срок полномочий парламента увеличится с 4 до 5 лет. Парламентские и президентские выборы будут проводиться в один день раз в 5 лет.

В перечне изменений, касающихся судебной системы, отмена военных судов, обязательная нейтральность и беспристрастность судебной системы. Количество членов для назначения в Совет судей и прокуроров сокращено с 22 до 13 (4-х назначать президент, 7-х — парламент, еще двое — министр юстиции и его заместитель).

ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД. ДВА ГОДА

Ни объявления официальных результатов, ни произнесенные «балконные» спичи, которые так популярны в Турции, не приведут к изменениям в стране за один день. Турция не проснулась другой утром 17-го апреля – изменения вступят в силу (с некоторым исключением) после новых выборов, вместе – парламентских и президентских. Дата определена временной статьей обновленной конституции – 3 ноября 2019 года, но их могут провести и раньше, если так решит парламент.

К этому времени все должно быть подготовлено для безболезненного перехода к новой форме правления. Эти два года продемонстрируют, чего ожидать государству от следующих десяти.

И что следует сказать, эти два года для Эрдогана, учитывая количественные результаты референдума, могут быть совсем неутешительными. За это время, поддержка электората может упасть, даже не упасть, а незначительно подвинуться от половинчатого референдумного показателя из части «за» в часть «против». Нескольких процентов будет достаточно, чтобы изменить планы. Поэтому сейчас президенту делать резких шагов, которые не понравятся народу, крайне нежелательно. Придерживается ли он этого? С первых заявлений о возвращении смертной казни – не скажешь. Хотя этот аргумент, скорее, больше для Европы, чем для будущего электората. Вряд ли, в случае референдума сегодня или завтра, турки поддержат смертную казнь. А вот выборы сами, возможно, и попытаются передвинуть и провести раньше. В чем точно не стоит сомневаться, момент будет избран нужный и выгодный.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЛИТСИЛ. УЛЬТРАПРАВЫЕ В ЛАГЕРЕ ЭРДОГАНА

Основным лоббистом перехода к президентско-парламентской форме правления была правящая последние 15 лет Партия справедливости и развития. Достаточно неожиданно, но поддерживала ее Партия националистического движения – ультраконсервативная политическая сила, которая ранее была традиционным противником президентской республики.

В лагере противников были прокурдская Партия демократии народов и левоцентристская Народно-республиканская партия. В команде «антиизменений» на стороне этих двух оппозиционных партий играли и представители Партии националистического движения, которые не поддержали общепартийного видение и жестко критиковали возможность сосредоточения власти в руках одного человека. Даже Партия счастья, от предшественницы которой когда-то и отделилась нынешняя правящая партия Эрдогана, была против изменений.

Итак, против выступил фактически весь политический спектр от либералов до сторонников исламистского государства. Даже бывшие соратники президента, которые значительно поспособствовали в свое время его становлению как лидера партии, также выступали против конституционных изменений. Среди них – бывшие президент Абдуллах Гюль и спикер Великого национального собрания Бюлент Арынч.

Таким образом, в результате правящей партии способствовали оппозиционеры – сторонники Партии националистического движения, которой это, безусловно, принесло свои проценты. Наверное, именно поэтому одному из первых – чтоб поздравить с результатом референдума – Эрдоган позвонил лидеру Партии националистического движения Девлету Бахчели. Невиданное до сих пор единство.

ДВЕРИ ЕС. ПРИОТКРЫТЫ ИЛИ УЖЕ ЗАКОЛОЧЕНЫ?

Направить отношения Турции с Евросоюзом в русло позитивного развития результаты референдума вряд ли смогут. На фоне ухудшения отношений и взаимных обвинений в ходе предреферендумной кампании, заявления типа: мы хотим безвизовый режим, также хотим возвращения смертной казни, – звучат как ультиматум Европе. Анкара имеет в руках весомый козырь – миграционную «карту», именно ее она будет выкладывать на стол в моменты, когда Европа будет сопротивляться. Готов ли ЕС к такому давлению? Вряд ли. Как вряд ли будут эффективными и традиционные уговоры, среди которых – и призывы Брюсселя к поиску национального консенсуса, и обеспокоенность официального Берлина расколом в турецком обществе, и беспокойство ОБСЕ проведением референдума в условиях неравных возможностей. И в дополнение к этому – просто приветствие от американского президента.

На эти дипломатические «реверансы» Запада в Анкаре ответ не особенно подбирают: «знайте свое место». Пока лишь в адрес ОБСЕ, но это пока.

Станет ли наихудшим сценарием полное прекращение процесса вступления Турции в ЕС. Он уже фактически прекращен, приостановлен даже больше со стороны Турции, чем Европы. Но теперь риторика может измениться, чтобы держать Брюссель в напряженности, Эрдоган будет торговаться и играть, в этом он бесспорный мастер.

ТУРЕЦКИЙ МЕНТАЛИТЕТ. ОСОБЕННОСТИ ГОЛОСОВАНИЯ

Еще незадолго до попытки военного переворота летом прошлого года, идея расширения полномочий президента, о которых он говорит уже несколько лет подряд, не имела особой поддержки в обществе. За изменение формы правления выступало около трети турок. После путча эта цифра начала резко расти и шаг за шагом достигла отметки, которую мы увидели на референдуме. Итак, путч против Эрдогана сыграл в его пользу.

Так же выигрышными стали предреферендумные баталии в отношениях с отдельными странами ЕС. Тогда, когда руководства Германии, Австрии, Нидерландов выступили против проведения на их территории акций в поддержку референдума, они и не догадывались, что «играют» на руку сторонникам референдума. В результате в Германии с 653,5 тысячи проголосовавших «за» выступили 63%, «против» — 37%. В Нидерландах и того выше – 70,94% и 29,06% соответственно (с 116,5 тысячи). А самой убедительной оказалась Австрия – 73,23% и 26,77% соответственно (с 52,2 тысячи).

«Нюансом» была и сама процедура проведения голосования. В бюллетене только «да» и «нет». Поэтому те, кто особо не углублялся в содержание конституционных перемен, не тратил времени на самостоятельный поиск сути, а прислушивался больше к слоганам предвыборной кампании, предреферендумным спичам и риторике ТВ, голосовали за красивое определение «Новая Турция после референдума». В это определение пиарщики умело вплели не только политическую, экономическую стабильность, безопасность, но и единство общин, уют и благополучие турецких семей, будущее детей и внуков. А семья для турок – это святое…

Ольга Будник, Киев

Укринформ