Тереза МэйНастоящие причины неуспеха консерваторов на выборах: «левая» ориентация электората, которую социологи упустили так же, как Brexit – год назад

Консервативная партия Британии, имея большинство в нижней палате парламента (330 мандатов из 650), захотела иметь еще больше, поэтому инициировала досрочные выборы. 8 июня они состоялись. Теперь консерваторы получат 316 мандатов, то есть большинство, пусть и небольшое, потеряно. И хотя формально консерваторы остаются главной парламентской силой в стране, и без них практически невозможно сформировать правительство – вполне очевидно, что они потерпели чувствительное поражение. Досрочные выборы, которые консерваторы задумали как средство укрепления своей власти, обернулись ее ослаблением.

Следовательно, внутренняя политическая ситуация в Британии обострилась, политическая стабильность ослабла, правительство не будет однопартийным, то есть – будет неустойчивым, парламент, в котором нет гарантированного большинства – «подвешенным». Для нас, как и для остального мира, главный теперь вопрос: как скажутся все эти внутренние политические неурядицы на позициях Британии в мире, а ей буквально за считанные дни надо начинать с Евросоюзом практические переговоры об условиях и процедуре выхода из ЕС? Сейчас ответить на него невозможно, все зависит от того, сумеют ли консерваторы договориться с другими парламентскими партиями (или независимыми кандидатами) о стабильном новом правительстве. В конце концов, не будем забывать, что у британцев есть надежный и проверенный способ преодоления возможного правительственного кризиса – новые выборы. Они их научились проводить очень быстро и без скандалов. Поэтому нет оснований считать, что этот возможный кризис, который, бесспорно, будет связывать руки британцам в отношениях с миром, продлится слишком долго. Несколько месяцев – это худший вариант.

А теперь пусть не главный, но вопрос куда интереснее: в чем просчитались консерваторы? Ведь они были уверены в победе, иначе не инициировали бы выборы.

Если консерваторы потеряли мандаты, то больше всего новых одержали их главные политические соперники – лейбористы. Проигрыш консерваторов, если проанализировать комментарии зарубежной прессы о британских выборах (например, вот здесь), обусловлен прежде всего тем, что значительная часть избирателей отдала предпочтение лозунгам большей социальной справедливости, которые активно произносили лейбористы, особенно среди молодежи. В частности, это такие лозунги: бесплатное образование в колледже, большие бюджетные расходы на здравоохранение, национализация железных дорог, значительное повышение налогов для крупного бизнеса и для тех, кто зарабатывает более £ 80 000 (около $ 104 000) в год. Они, собственно, и обеспечили лейбористам увеличение количества мест в парламенте до 265 (на 33 больше).

Зато комментаторы отмечают, что тема, к примеру, Brexitа практически не играла роли на выборах. Вопрос выхода/невыхода из Евросоюза британцы в общем для себя уже решили. Показательно, что Шотландская национальная партия, которая в прошлом году активно противилась Brexit, и Шотландия голосовала решительно против него (63% хотели остаться в ЕС), получит в новом британском парламенте 34 мандата, а имела 56 – это самые большие потери среди всех партий. То есть, шотландцы, которые решительно поддержали своих националистов год назад на референдуме относительно членства в ЕС, сейчас эту поддержку решительно снизили. Очевидно, это произошло потому, что Brexit уже не актуален.

Относительно того, как сказались на голосовании два террористических акта, которые случились во время избирательной кампании, то и здесь комментаторы говорят, ссылаясь на социологические опросы: они не являются причиной снижения популярности консерваторов или их лидера Терезы Мэй, скорее наоборот. Хотя теракты и вызвали волну критики Мэй, которая до премьерства шесть лет возглавляла министерство внутренних дел, зато ее жесткая реакция на них (пообещала новое законодательство о борьбе с терроризмом) прибавила ей поклонников. Британцы, как оказалось, реагируют на террор так, как и все нормальные люди – увеличением доверия к власти, ослабление которой и было целью террористов.

Консерваторы, затевая досрочные выборы, ориентировались на прогнозы социологов, однако те не смогли заметить негативные для консерваторов перемены в социальных настроениях британцев. Рядовые избиратели, которые всюду составляют большинство, захотели чуть больше социализма, чем сегодня. Кстати, если уж говорить о связи темы Brexit с итогами голосования, то она вот такая странная: Британия выбрала союз с США, где социализма минимум, а не с Евросоюзом, где социализма по американским меркам даже много, а на выборах 8 июня главной причиной потери консерваторами большинства в парламенте стал рост популярности социалистических идей лейбористов (а если бы украинским избирателям вдруг разрешили голосовать на британских выборах, то у консерваторов вообще не было бы ни единого шанса).

Социология как наука достигла на Западе значительных высот, в отличие от так называемых постсоциалистических или постсоветских стран, но и там она, как видим, не дотягивает до уровня Нострадамуса или бабы Ванги. Поэтому и ошибается, а за ошибки социологов расплачиваются политики. Поэтому Терезу Мэй можно считать такой себе очередной жертвой науки, как и ее предшественника Дэвида Кэмерона, который тоже поверил ученым, что британцы не проголосуют за Brexit. Что же, британским социологам и политикам еще учиться и учиться.

Юрий Сандул, Киев

Укринформ