Продолжение интервью Владимира Грановски. Первую часть вы можете прочесть, перейдя по ссылке

Если говорить о сегодняшних украинско-российских отношениях — насколько они осложнятся после инаугурации Владимира Путина? Вопрос звучит именно так потому, что большинство прогнозов носит негативный характер.

Если Украина не определится со своей внешней политикой, причем это может быть и евроинтеграция, но реальная, а не декларативная, то мы получим сложнейшую ситуацию. Можем даже перейти в режим торговой войны с Россией. Причем чисто по техническим параметрам.

В России в связи с созданием Таможенного Союза, вводятся новые технические регламенты на все виды продукции. Россия повышает требования, потому что тоже хочет продавать свои товары в другие страны. И если Украина в этом не принимает участия, а мы видим, что не принимает, то будет иметь еще десятки “сырных” конфликтов.

Ведь никто не занимается информированием бизнеса об изменениях, которые происходят в Таможенном Союзе. Предприятия не имеют развитых международных отделов, которые следили бы за новшенствами на рынках и за короткий срок приводили бы продукцию в соответствие с ними. С точки зрения права, русские всегда будут говорить — ничего личного, просто изменяются регламенты. У вас есть к нам вопросы? — пожалуйста, поставляйте свою продукцию в Европу. А мы защищаем свой рынок.

Посмотрите, сколько автомобильных заводов построено в последнее время в России. Потому что они поставили условие — или вы производите у нас, или мы поднимаем пошлину.

Украина поступила ровно наоборот. Мы снизили пошлины. Какой смысл строить здесь завод, если дешевле погрузить машины на фуры и привезти? Отсутствует экономическая мотивация. На сегодняшний день на украинском рынке выгоднее продавать. Россия проводит обратную политику, она заставляет производить, строить заводы. Хотя, когда велись переговоры, они требовали и передачи соответствующих технологий.

Вероятно на атмосферу украинско-российских отношений влияет и то, что наш бизнес боится поглащения со стороны россиян.

Но это случится и так. Бизнесмены, которые производят сыр и хотят продавать его в Россию, будут вынуждены строить завод на ее территории. Потому что бизнес не хочет бросать этот рынок. И ни у кого не станут спрашивать разрешения. Заведут инвестицию, например с Кипра, и будут продавать сыр уже как российские производители, будучи украинцами. Это ли не поглощение?

Экономика тесно переплетена с политикой. И сегодня мы видим снижение доверия к власти в Украине. Вы согласны с мнением, что Партия регионов проваливает информационную составляющую своей деятельности?

С этим я как раз не согласен. Информационную политику власть не проваливает, вопросы возникают к ее содержанию, к самой политике, а не к ее информационному обеспечению.

На сегодняшний день проблема заключается в том, что для избирателя Партии регионов очень многие вопросы остаются непонятными. Они просто необъяснимы. Кстати, и я их не могу объяснить.

Я не знаю, почему политика, проводимая в государстве, привела к тому, что у нас конфликты и на Востоке, и на Западе. Европейцы не считают нас своими по целому ряду причин, а русские не считают нас своими, потому что мы объявили свой курс на Европу. Я не знаю, какой должна быть правильная информационная политика, чтобы это объяснить.

Кроме того, говорят, что исторический выбор украинцев — это Европейский Союз. Но Украина никогда не была членом Европейского сообщества.

Почему же — Украина была в составе, например, Речи Посполитой.

Но и тогда граница проходила по Киеву. То есть большая часть страны все равно оставалась вне Европы.

Если бы Украина была маленьким государством, или, как Югославия, была разбита на три части, то, я допускаю, что какая-то из них вошла бы в Евросоюз. Мне говорят — посмотрите на Болгарию, Румынию. Но их вступление в ЕС было чисто политическим решением.

Когда мы говорим о европейских стремлениях, мы должны смотреть на Украину глазами европейцев. Они не видят в Украине той Европы, которую мы видим приезжая к ним. Даже визуально.

Я не выступаю против интеграции в Евросоюз. Я выступаю против пустых деклараций.

Если бы Украина двигалась в ЕС, то многих вещей просто бы не происходило. Тогда у нас боролись бы с коррупцией. Тогда никто не возвращал бы Конституцию Кучмы, а мы переходили бы на парламентско-президентскую модель. Тогда бы Верховная Рада проголосовала за открытые списки, а не за смешанную систему выборов. Тогда бы наша милиция, к которой я с большим уважением отношусь, не брала взятки на дорогах. Тогда бы у нас Кабинет Министров не состоял из мультимиллионеров.

Покажите мне европейскую страну, в которой весь состав правительства зарабатывает деньги, а бизнес не зарабатывает.

Нужно понять, что в Европе мы все будем платить налоги. Потому что по европейскому налоговому законодательству 99% людей у нас должны сидеть в тюрьме.

Давайте возьмем другие европейские ценности, например, политкорректность в отношении всевозможных меньшинств. На сегодняшний день невозможно себе представить, чтобы европейский политик скрывал свою нетрадиционную сексуальную ориентацию. И никому нельзя сказать по этому поводу ни одного плохого слова. В Европе разрешены однополые браки, и в некоторых странах разрешено таким парам усыновлять детей. Я спрашиваю — как много украинцев готовы к такому уровню толерантности?

Свобода, которую мы видим в Европе, очень дорого стоит. Это налоги — то есть вы должны ее оплатить. Второе — вы должны принять то, что вокруг вас будут другие люди. Они могут быть уже не белыми, они могут проповедовать другие культурные ценности.

А то, что новое поколение у нас выступает за евроинтеграцию — оно находится под определенным давлением истории. Потому что советская история демонстрирует множество неприятных примеров, связанных со сталинизмом, лагерями, отстутствием свободы слова, доминированием одной партии, отстутсвием политической конкуренции, отстутствием частной собственности, “железным занавесом» и т.д. Но ведь этого уже давно нет, и возврата к этому не будет, он невозможен.

Что нам мешает строить страну по европейским нормам? Я за то, чтобы у нас была нормальная парламентская республика, чтобы депутаты избирались по открытым спискам. Чтобы парламент формировал правительство, а оно несло ответственность перед своим избирателем. Это же никто не мешает делать.

И о чем же тогда думали наши оппозиционные партии, которые поддержали закон о выборах, который нас отбросил на пятнадцать лет назад?

То есть Вы не поддерживаете возврат к смешанной системе выборов?

Мое отношение к этой системе выборов крайне негативное. Я считаю, что это цивилизационный шаг назад. Какие же вы европейцы, господа? Европейскость проявляется ежедневно, она просто видна. А если вы заявляете, что вы европейцы, а под каждые выборы принимаете новый закон, который соответствует вашим возможностям создать большинство в парламенте, то какое-же это европейское государство?

Если даже при таком экономическом блоке ничего не удастся сделать, тогда не знаю…

Вы консультируете Валерия Хорошковского?

Нет. Я сейчас не связан с ним. Но у меня к нему очень хорошее, позитивное отношение.

Но Вы можете сказать, как далеко простираются его личные амбиции?

Я считаю, что он входит в небольшую кагорту людей из нового поколения политиков, о которых я говорил еще десять лет назад, что 30-тилетние скоро придут к власти. Вот они и пришли. К ним я отношу Клюева, Колесникова, Хорошковского, Левочкина, Тигипко, и того же Порошенко.

Это поколение политиков, которые в свое время были резервом, учились, приобретали опыт, имели свои успехи и ошибки. Это поколение менеджеров-профессионалов, кажный из которых способен “выстрелить”. Люди с очень развитой харизмой, с лидерскими качествами.

Это — элита, в политическом смысле слова. И Хорошковский — один из них. Как сложится его судьба, никто знать не может. Но то, что Хорошковский является достойным конкурентом таким же как и он — это факт. А лучше он или хуже — покажет время.

Каковы были резоны власти и Порошенко в связи с его согласием войти в правительство? Как нынешняя должность скажется на его собственном политическом будущем? Правильно ли он поступил, приняв такое решение?

Правильность того или иного решения можно обсуждать только относительно целей. А цели Порошенко до конца не известны. Они не опубликованы. Придумывать же что-то — это неблагодарная и непрофессиональная работа.

Сегодня он оказался вне политических раскладов. Я знаю его лично, это активный, деятельный человек. Видимо для него нахождение на посту министра в любом случае лучше, чем просто присутствие на телеэфирах с критикой, чем просто быть “говорящей головой”.

Можно его критиковать за то, что он пошел во власть. Но во власть пошли и Хорошковский, и Тигипко. Я скажу так — если даже при таком экономическом блоке ничего не удастся сделать, тогда не знаю…

А они сработаются между собой?

А почему нет? Это новое поколение людей, они более прагматичны, чем старое поколение. Они не допустят никаких публичных перепалок. То, что между ними может существовать напряжение — такое напряжение существует на любом предприятии. Они вынесли уроки из своих и чужих ошибок и не позволят себе конфликтов, подобных конфликту между Порошенко и Тимошенко.

К тому же, при таком стиле управления, как у Януковича, на это вообще нет шансов. Потому что кто-то вылетит из правительства за одну секунду, если позволит себе публичное выяснение отношений.

Вы считаете Наталью Королевскую технологическим политическим проектом?

А в чем ее технологичность? Она хочет пройти в парламент.

Возможно. Но после решения Конституционного Суда о том, что нельзя одновременно балотироваться в списке, и по округу, можно говорить скорее о шансах лично для Королевской, а не для ее новой политической силы.

Это еще не известно. Вы помните, как недавно на выборах в России был популярен призыв — голосуйте за кого угодно, только не за Путина. И люди с либеральными взглядами голосовали за коммунистов. Из вредности.

У нас еще похлеще. Юго-Восток сегодня полностью дезориентирован. Он не знает, за кого голосовать.

Электорат Партии регионов сформирован по большей части из бывших голосов КПУ. Что мы увидим — откат этих голосов обратно, что позволит коммунистам показать достаточно высокий результат.

Но не все захотят снова голосовать за Компартию. И на этом поле на сегодняшний день остается только Королевская. Если она сможет себя правильно спозиционировать, то 5% — это не так много. Люди еще не выбирают, и на сегодняшний день я бы не рассматривал ее как статиста. Просто у нее не сформирована электоральная позиция.

Если она донесет сигнал до Востока о том, что является “своей”, то вполне возможно представить, что у нее начнется рост где-то в августе. Но для этого Королевской нужно активно провести кампанию, чем она и занимается.

Обсуждать же саму кампанию нет смысла, потому что все делается с колес, как и во всех штабах. Я думаю, что время у нее еще есть.

Совсем недавно вновь о себе заявил Виктор Медведчук. Как Вам его возвращение в политику?

В данном случае мы используем газетные слова — “возвращение”. Но он же не вернулся. Он просто актуализирует ряд тем, кстати, достаточно социально важных.

В частности, тема о референдуме. Ведь поставновка вопроса верная, безотносительно того, кто его озвучивает. Ключевые для страны решения должны приниматься на референдумах. Любые конституционные изменения — на референдумах. Мы должны дать возможность партиям провести агитационную работу и спросить у людей, за какую они избирательную систему. Если большинство проголосует за Евразийский Союз, то политики обязаны это выполнять. Если за Европейский — обязаны выполнять. И тогда начинается конкуренция за право реализации воли народа.

А у нас произошел перекос. Мы не освоили саму природу демократии и считаем, что политик, придя к власти, имеет право реализовывать на практике свое личное видение. А ведь это не так. Он всего лишь получил право проводить политику, которую публично объявил, и за которую проголосовали люди.

Но есть и понятие ответственности элит, которые могут и, очевидно, должны понимать больше, чем остальные граждане.

Тогда нужно менять государственное устройство. Меняйте Конституцию, и не вопрос — пусть меньшинство определяет политику. Но по нашей Конституции такое право принадлежит большинству. А у элит есть возможность писать, говорить, но не обманывать. Когда, к примеру, ты идешь во власть и говоришь одно, а придя делаешь другое. Это подлог. Все таки, у нас власть избираемая, а не назначаемая.

Вернемся к Медведчуку.

Он интересен тем, что поднимает целый ряд проблем, которых не касается ни одна из политических сил. Я вижу с его стороны общественную деятельность, которая может повлиять на выбор людей. Или актуализировать вопросы, которые вчера не задавались, а теперь будут задаваться политикам.

Любая публичная общественная деятельность, с прогрессивными, на мой взгляд, слоганами — полезна. А то, что его начинают критиковать, вспоминать, на кого он работал — это тема личного разбирательства. Кому-то не нравится Медведчук. Но это же вопрос очень странной эстетики. Он не должден ни вам, ни мне нравиться.

Люди не всегда могут отстраниться от личности. Я, например, это делаю легко. Меня интересует в первую очередь содержание и только потом — исполнитель, его возможность реализовать свои обещания. У меня, все таки, на первом месте всегда стояли идеи, идеология. С этой точки зрения в настоящее время Медведчук мне интересен.

Он объявил, что на выборы не идет, поэтому как политический игрок пока не находится в зоне внимания. А содержание, которое он пропагандирует, как минимум достойно того, чтобы его обсуждать.

Окончание следует …