Известный одесский политтехнолог  Семен Уралов попал в неприятную историю. Оппоненты вскрыли его личную переписку и аккаунт в социальной сети. Конечно, эта история не из разряда слива с Wikileaks, но доставить некоторые неприятности Уралову и его партнерам сможет. О том, кто мог заказать взлом почты, как сделать борьбу с мажорами политической идеологией и об общей ситуации в Одессе политолог рассказал в эксклюзивном интервью «Polittech».

— Вы не первый день в политике. Разве не знали, что в электронной почте или социальных сетях можно разговаривать только о погоде?

— 2 сентября контроль над почтовым аккаунтом и профилем в ФБ был утрачен. Так что пиши не пиши о погоде, а главное аккаунт не прощелкать (Смеется). А если серьезно, то, по моим оценкам, из того, что было опубликовано, только 70% — правды. И 30% творчески обработаны моими безымянными биографами. После того, как «фейк» превысил 10% публикуемых материалов, я перестал следить за публикациями на Ураловликс.

— Чем чревата для вас лично и ваших политических партнеров публикация переписки? Правда ли то, что пишут в прессе: что это результат борьбы между вашим шефом Игорем Марковым и сыном Костусева Алексеем Гончаренко?

— Во-первых, у меня нет политических партнеров, ибо я не политик. Во-вторых, зрелый политик понимает, что технологии дискредитации с использованием  личной и деловой переписки работали на заре интернетизации политики — годах в 2000-2002, когда любой интернет-сайт воспринимался как легальное и серьезное СМИ.

Причиной запуска проекта «Ураловликс», по моему мнению, стала интересная сюжетная линия в 133 избирательном округе в Одессе. Фактором начала истерики и сброса «компромата» стал проект «Люмпен Петров».

Когда мы выдвинули против сына одесского мэра Алексея Гончаренко известного шоу-мена и продюсера Владимира Петрова. После того, как Алексей Дурнев стал доверенным лицом Петрова, и пошли первые встречи с молодежью, стало понятно, что штаб Гончаренко теряет контроль над избирателями в возрасте 20-25 лет. Два месяца активной кампании показало, что одесская молодежь больше симпатизирует простому «селф-мэйд» криворожскому парню, нежели юному «мажору» из семьи мэра.

Этот проект по задумке должен стать первой серией «антимажорной» кампании, которую мы с компаньонами намерены разворачивать в целом по Украине. Есть планы и выхода на российский рынок, тем более, что в РФ вернули прямые губернаторские выборы. Есть рабочая гипотеза, что ввод в предвыборную повестку темы «политических мажоров» и дискредитация формирующихся политических династий позволит мобилизовать от 15% до 30% электората из числа тех, кто обычно не приходит на выборы. Эта «антимажорная идея» может стать для них мотивом пойти и проголосовать. Ненависть к мажорам способна вывести из политической комы значительную часть сограждан и сделать избирательную кампанию интереснее и ярче.

Кандидат Владимир Петров, как оппонент сына мэра — это проба пера в «антимажорной» кампании. Была еще идея опробовать «антимажорную» кампанию на Олесе Довгом в Киеве. Но в результате остановились на Одессе по ряду причин.

— Публикация внутренней переписки, где вы и ваши собеседники предстали не в лучшем свете – это удар ниже пояса. Будете ли мстить обидчикам? И каким образом?

— Мстить никому не намерен — потому что никто не взял на себя ответственность за вскрытие аккаунта и профиля в ФБ. У меня есть подозрения, что это дело рук известного интернет-мошенника Дмитрия Голубова — партнера сына одесского мэра. Но прямых доказательств нет, а сам он отрицает свою причастность. Месть требует объекта, иначе можно начать мстить всему миру. Могу сказать лишь, что если в Ураловликс будет затронута личная жизнь третьих лиц — намерен реагировать сугубо по-мужски.

Что касается проекта «Люмпен Петров» и «антимажорной» кампании — то продолжать ее намерен. Повторюсь — это проба пера.

По моим оценкам, спрос на борьбу с «политическим мажорами» будет расти по мере формирования политических династий и их укрепления в системе власти.

Думаю, что эта технология будет особо успешна в крупных городах Юга и Востока, где жители достаточно остро реагируют на формирование политической «шляхты» и не в восторге от передачи власти и собственности по наследству.

— Была ли уже какая-то реакция со стороны власти на публикацию вашей переписки? Не боитесь, что реакция эта может быть жесткой?

— Самая важная для меня реакция власти — это доброжелательная встреча с сотрудником райотдела, который принял у меня заявление о вскрытии почтового аккаунта и профиля в ФБ (улыбается).

Относительно реакции на Ураловликс, то меня в очередной раз опечалил уровень экспертной и медийной аудитории на Украине. В России такие технологии не работают уже лет 5 или 7. Хотя были забавные времена, когда публикация на Компромат.Ру могла повлиять на избирательную кампанию федерального уровня.  Также повеселила обостренная реакция отдельных известных экспертов на откровенные фейки.

По кому, на ваш взгляд, больше всего ударила публикация вашей переписки? Кто дискредитирован, а кто, наоборот, получил хорошие дивиденды?

— Больше всего проект Ураловликс ударил по сознанию людей, верящих в теории заговора и войну компроматов. Они получили много пищи для ума и возможностей строить многоуровневые теории.

Но если честно, мне искренне жаль экспертов и медийщиков, которые ищут политическое содержание в чужой переписке, на треть состоящей из откровенного фейка. Это в очередной раз свидетельствует о том, что мы отстаем от России по уровню информационных и коммуникативных технологий лет на 5-10. Нашим экспертам просто неоткуда черпать политическое содержание, вот и приходится ковыряться в помойках.

— Вы с Петровым во время выборов часто попадаете в скандальные истории. Скажите, а как это влияет на восприятие вас заказчиками?

— Скандал — неизбежная- часть любой избирательной кампании. Если в кампании не было скандала — можно считать, что она не состоялась. В кампании Люмпена Петрова уже было несколько скандалов, но последний, безусловно, позволил нам вывести кампанию на неожиданно широкий уровень. Надеюсь, что это откроет нам возможности для более широкого привлечения сторонников в «антимажорную» кампанию. В первую очередь, среди интернет-аудитории.

— Вы действительно общаетесь с Виктором Медведчуком? Над какими его проектами работаете? Какие вообще планы у Медведчука?

— Не общаюсь. Не работаю. О планах неизвестно.

— Расскажите о предвыборных раскладах в Одессе. Каковы позиции власти, других пророссийских партий? Насколько проходных кандидатов выставила оппозиция?

— Я не особо слежу за ситуацией в Одессе в целом. В основном наблюдаю за 133 избирательном округом в контексте «антимажорной» кампании. Единственную тенденцию, которую заметил по Одессе и в целом по Южным регионам, это высокая степень разочарования во всех политических силах — от 30% до 40% избирателей до сих пор не определились.
Ситуация по одесским округам в целом предсказуема.

Наибольшая интрига в пресловутом 133 округе, где есть 5 кандидатов, которые ведут активную кампанию. Причем, интересно, что из них двое кандидатов — регионалы. В Одессе сложилась интересная интрига, намного задорнее пресной всеукраинской кампании.

— На выборах всегда разыгрывается российская тема. Как вы считаете, как будет в этот раз?

— Российской темы больше нет. Есть тема вступления Украины в Таможенный и Евразийский союзы. Но эта тема еще недостаточно артикулирована во всеукраинской повестке. Думаю, что она станет актуальной на следующих выборах. Но это все равно не та привычная нам «российская» тема. Речь будет идти о реальной экономической и политической интеграции в Евразии, а не о предвыборных заверениях в вечной любви и дружбе с Россией.

Виктория Чирва, эксклюзивно для Polittech