Выборы — сезон не только высоких, но и не всегда честных заработков для тех, кто работает на кандидатов. Нередко штабисты не брезгуют банальным перекладыванием денег в собственный карман. Масштаб утечки финансов зависит от желания политиков контролировать штаб и подрядчиков. Несколько популярных приемов контроля над расходованием средств.

Самым ярким примером масштабных краж среди политтехнологов считается президентская кампания Виктора Ющенко в 2004 г. Эмоции улеглись, и теперь специалисты по выборам в частных беседах все чаще указывают на то, что в штабах «оранжевых» разворовывание достигло колоссальных масштабов. Не одному штабному клерку за ту кампанию удалось «заработать» на квартиру в Киеве.

Серьезный скандал, который старались не афишировать, был связан с распространением «сувенирки». В разгар «Майдана» кто-то из штабистов предложил… продавать бесплатную партийную символику. «Для сувенирной продукции был выделен бюджет, ее заказали в Польше, уже заложив при этом определенную маржу. А потом кто-то из штаба, пользуясь всеобщим ажиотажем, сумел продать большую партию помаранчевых шарфов по 30 гривен за штуку», — вспоминает Тарас Березовец, политтехнолог, директор Berta Communications.

Масштабные нецелевые траты предвыборных бюджетов в Украине впервые стали заметными во время президентской кампании 1999 г. С тех пор подрабатывающий на выборах персонал нередко воспринимает очередное волеизъявление исключительно как возможность урвать побольше, пока клиент готов сорить деньгами.

Не пойман, но вор

Лучшей иллюстрацией цели, с которой граждане порой трудоустраиваются на время избирательной кампании, служит тот негласный факт, что должности в штабах платежеспособных заказчиков порой продаются не хуже, чем руководящие позиции в госорганах. Политконсультанты заверили «ВД», что возможности для краж на должности руководителя отдела в штабе — уже вполне «достойны» того, чтобы за это место платить. Наиболее «прибыльными» в этом отношении считаются направления, связанные с заказом полиграфической продукции и медиа-размещениями. А самые скромные «левые» заработки приносит сфера разработки стратегии и тактики кампании.

К доверенным лицам, занимающимся размещением предвыборной рекламы, должно быть приковано пристальное внимание кандидатов. Велик соблазн отдать рекламный бюджет конкретному СМИ не в силу соответствия его аудитории портрету целевого избирателя, а исключительно по причине внушительности отката. Как показывает практика, подрядчики, заинтересованные получить политический бюджет, готовы щедро благодарить того, кто гарантирует, что медиа-план будет составлен в их пользу.

«Когда мы шли на местные выборы в 2010 г., некоторые печатные издания, в основном региональные, предлагали определенный откат за размещение рекламы на конкретную сумму», — признается Павел Жебривский, народный депутат (НУ-НС). Откаты в сфере размещения предвыборной рекламы стартуют с 10% рекламного бюджета, а под влияниям кризиса выросли до 30%. «Заказчику следует помнить, что у подрядчиков всегда нужно спрашивать, почему мы берем конкретное количество рекламы, что это даст, почему размещаемся именно на этих информационных ресурсах, какова их целевая аудитория», — напоминает Артем Биденко, руководитель Ассоциации внешней рекламы.

Тренд выборов-2012 — продпайки — еще одно поле для урожайных махинаций в штабе кандидата. «Например, на округе работает условный кандидат, который собрался распространить 100 тысяч продуктовых наборов. Каждый набор, скажем, на 50 гривен, — это чья-то продуктовая база, чей-то товар. Торговцу его надо сбыть. Иногда срок годности этого товара приближается к концу. Даже если штабист — начальник либо заместитель, неважно, — с каждого набора имеет свои две гривни, можно представить себе общую сумму отката (200 тыс. грн. — прим. «ВД»)», — рассказывает Андрей Золотарев, политтехнолог.

Если присмотреться, любая из сфер деятельности штаба может быть использована коллективом для наполнения собственных карманов. Организаторы полевых структур «стригут» деньги на сети агитаторов: каждый уровень человеческой «пирамиды» ворует на следующем. Специалисты, отвечающие за социологические исследования, могут без труда раздуть бюджет исследования. «Сильное раздувание социологической выборки может не только увеличить бюджет социологического исследования, но и навредить его качеству», — констатирует Евгений Копатько, социолог, основатель компании R&B.

Кукушата в штабном гнезде

Ключевой принцип профилактики разворовывания предвыборных фондов: контроль должны осуществлять лица, не задействованные в освоении бюджетов и находящиеся на определенной дистанции от штаба. Смысл в том, чтобы они не только не имели родственно-дружеских отношений с остальными работниками, но и не успевали сдружиться с ними за время кампании. Т. е. даже помещение для их «штаб-квартиры» желательно подыскать подальше от основного штаба.

Чтобы эффективно контролировать любой управленческий процесс, в том числе и финансы, нужно разбить его на три составляющие: разработка, реализация, контроль. Все эти функции нужно четко разделить, — поясняет Роман Безсмертный, один из экс-руководителей предвыборных кампаний «Нашей Украины». — Конечно, какие-то утечки будут на всех этапах, но эти объемы не повлияют на качество проведения кампании.

Первоочередная задача службы мониторинга в мажоритарной кампании — контролировать процесс агитации на округе. Нередко кандидаты со скромными бюджетами этим и ограничиваются. «Раньше на уровне кандидатов-мажоритарщиков такие люди назывались «кукушками». Это когда в каждом селе у кандидата есть доверенный человек, который может рассказать, приезжали ли агитаторы, раздавали ли продукцию», — уточняет Сергей Гайдай. — Их количество, а также размер их вознаграждения могут быть разными — все зависит от особенностей округа, в котором они работают, и от возможностей конкретного кандидата». Услуги «кукушек» оплачивают как разовым гонораром за конкретную информацию ($20-150), так и ежемесячной ставкой на время кампании ($100-1000).

В дорогостоящих кампаниях «кукушки» из службы мониторинга выполняют широкий круг задач. Им поручают, например, проверку результатов социсследований (путем контрольного обзвона 10-20% респондентов) или же заказ контрольного исследования на аутсорсинге. Благодаря такому контролю можно увидеть, как на самом деле работает штаб в конкретном населенном пункте. Для округа в 150 тысяч человек необходимо сделать 600-800 звонков потенциальным избирателям, чтобы понять, велась ли агитация от конкретного кандидата или нет. Стоимость профессионального телефонного опроса колеблется в пределах $6-12 за анкету, в зависимости от округа, где он будет проводиться, и степени сложности самого исследования.

Среди более неоднозначных способов контроля над расходованием предвыборных средств — поощрение доносов. При найме сотрудников в штаб оговариваются условия информирования службы мониторинга о готовящихся кражах. За информацию выплачивают 50-85% от суммы, которая могла уйти в карман штабистов в виде отката, естественно, гарантируя анонимность. Можно по-разному относиться к таким методам профилактики краж, тем не менее в бизнесе, откуда и позаимствованы эти способы, они считаются действенными.

Альтернативный, но трудоемкий подход — собрать команду действительно доверенных лиц, заинтересованных в победе кандидата, а не только временном заработке. «На самом деле наиболее эффективный способ бороться с утечкой финансов во время избирательной кампании — это работать с людьми, которые действительно верят в программу кандидата, в каком-то роде — идеологически мотивированными людьми, — полагает Павел Жебривский. — Тогда процесс выборов мотивирован не только для кандидата, но и для его команды. Ну и, конечно, мотивация за труд команды в таком случае — это не только деньги».

Разбор полетов

Реагировать или нет на хищения из бюджета кампании — личное дело каждого кандидата. И не единичны случаи, когда политики закрывают глаза на предвыборную клептоманию нанятых ими подопечных. «Есть две реакции кандидата на воровство. Первая — бороться с ним и решительно выгонять даже самых близких соратников, с которыми провели много лет вместе, за любой факт воровства. Это реакция правильная, — считает Сергей Гайдай. — Второй подход — закладывать процент возможных потерь бюджета. Мол, все равно что-то своруют, ничего не сделаешь. Это, на мой взгляд, неправильная позиция, хотя я ее понимаю — просто людям не хочется тратить силы на борьбу с воровством. Ну и, очевидно, есть лишние деньги».

Да и как не поверить в необходимость смириться с хищениями, когда политконсультанты почти единогласно убеждают кандидатов в том, что нецелевых расходов не избежать. «Если потери средств предвыборного фонда не превышают 10-30%, это не несет значительного ущерба для кампании. Но потери бюджета свыше 30% могут иметь катастрофические последствия для кампании кандидата или партийной структуры», — предупреждает Андрей Золотарев.

Справедливости ради отметим, что говорить о борьбе с воровством бессмысленно в тех случаях, когда сам политик заинтересован не в результате, а в освоении средств. Потому что «гуляет» не на свои, а на спонсорские. «Часто бывает, что закладывается определенный бюджет кампании, скажем, $200 тысяч, из которых $100 тысяч уходят на «шумиху», остальные — себе в карман, так как задача выиграть — не ставилась», — разоблачает политиков Денис Богуш, по­литтехнолог, основатель Bohush Communication.

На этом фоне появляются кандидаты, которые пытаются трансформировать понятие о дорогостоящих и затратных выборах в процесс непосредственного вовлечения избирателей в свою кампанию. Например, через организацию в социальных сетях и блогосфере сбора средств для наполнения собственного предвыборного фонда. Этим путем пошли нардеп Олесь Доний, общественный активист Игорь Луценко, адвокат Татьяна Монтян. Созданная в 2010 г. партия «Демократический Альянс» путем пожертвований граждан собрала более 490 тыс. грн.

Так что пока некоторые политики самоустраняются от контроля над использованием своих предвыборных бюджетов, в Украине зарождается качественно новое видение организации предвыборных кампаний. Постепенно это может стать толчком для изменений в вопросах не только наполнения, но и освоения бюджета кандидата. И наполнять, и контролировать его смогут сами избиратели.

Народный депутат Тарас Чорновил руководил штабом Виктора Януковича в декабре 2004 г., перед переголосованием второго тура президентских выборов, неоднократно был свидетелем неудачных кампаний и неэффективного расходования средств в ходе электоральной гонки. О своих наблюдениях и выводах, а также о новых тенденциях на нынешних выборах в парламент политик рассказал в интервью.

Верите ли вы в то, что главной причиной провала на выборах могут стать растраты предвыборного бюджета штабистами?

— Расскажу на собственном примере. 2000-й год, Львов, довыборы, 115-й округ. Я выдвигался тогда впервые. Основная борьба происходила между мной как представителем оппозиционных сил (НРУ, партия «Реформы и порядок», КУН) и кандидатом от власти — Зиновием Куликом. Очень интересный и порядочный человек, к которому я отношусь с уважением.

Он львовянин, был представителем определенных донецких групп, шел от партии «Демократический союз», которую возглавлял Волков — человек, особенно приближенный к Кучме. Его очень щедро финансировали. Но лично он прямого влияния на ход кампании не имел и контролировать бюджет кампании не мог — так часто происходит, когда кампанию спонсируют.

Вышло так: он действительно работал на округе, но финансирование, выделенное на его штаб, скорее всего, активно воровалось. В итоге воровство штаб решил прикрыть большим шумовым эффектом. Провели небывалого масштаба концерт с фейерверками, «списав» на него денег еще раз в десять больше, чем реальная немалая стоимость. А поскольку концерт провели во время поста, жители консервативного Львова восприняли это событие негативно.

За время работы в штабах вы выделили для себя эффективные способы минимизации воровства?

— В 1990-е особо контролировать было нечего — все делалось посредством скромных ресурсов. Агитаторов подбирали из числа волонтеров, которые сами хотели помочь кандидату, а индустрия рекламы еще не была такой вездесущей и коммерциализированной. Тогда проще всего было нанять менеджеров из числа друзей, коллег, которым доверяешь, и выдавать деньги под конкретные цели и акции.

Уже в роли менеджера избирательных кампаний я убедился, что тенденция увеличения объемов финансирования предвыборных бюджетов часто не несет за собой ожидаемого эффекта. Это было четко видно по президентской кампании 2004 г., когда в третьем туре мы фактически повторили результат второго, при этом потратив значительно меньше средств и использовав меньше рекламы.

Из-за кризиса кандидаты постараются жестче контролировать свои предвыборные траты, не так ли?

— Ставку делают на прямой или непрямой подкуп избирателей, а для этого используются более простые, понятные схемы распределения средств. Это фактически уход от идеологических кампаний и в принципе от политики как таковой в сторону потребительских отношений между избирателями и кандидатами. Будут активно использоваться бюджетные ресурсы, особенно это касается кандидатов, которых поддерживает партия власти.

Насколько часто возникают ситуации, когда политик не может контролировать бюджет собственной избирательной кампании, пример которых вы приводили выше?

— Действительно, есть люди, которые сами контролируют свою избирательную кампанию, а есть те, кто полностью зависим. Им дали денег сверху, но сами они этими деньгами толком не распоряжаются. Как правило, такие кампании неэффективны. В остальных случаях, где действует схема «мы тебя выдвигаем, а ты сам себе ищи финансирование», возможен самый неожиданный результат.

Но мы должны понимать: сейчас идет постепенная деградация политического менеджмента, потому что нет запроса на политические технологии, на внедрение и развитие идей. Но рано или поздно данная ситуация изменится. Со временем запросы избирателей поменяются, как и сами политики.

В адрес народного депутата четырех созывов, главы штаба Виктора Ющенко на выборах 2004 г. Романа Безсмертного неоднократно звучали обвинения в том, что якобы кампании под его руководством сильно подвержены воровству. Тем не менее, на выборах-2012 он не остался без работы, возглавив штаб кандидата в нардепы, мажоритарщика Александра Третьякова.

В интервью Роман Безсмертный признался, что не считает возможным полностью избежать финансовых утечек в ходе избирательной гонки.

Под действием каких факторов, кроме инфляционных, выборы для политиков с каждым годом становятся все более затратными?

— На избирательную кампанию очень сильно влияют три фактора: ценовая конъюнктура, политический режим и политическая культура. Во-первых, цены на обеспечение кампании по сравнению с 2006 г. выросли в 6 раз. Во-вторых, недемократический режим удорожает кампании. К примеру, в 2004-м на президентские выборы мы завозили ткань из Китая такими путями, о которых я даже сейчас рассказать не могу.

В-третьих, из-за отсутствия политической культуры участники выборов настолько привыкли состязаться в объемах грязи, вылитой друг на друга, что большие средства идут именно на организацию так называемого «черного PR».

Эти технологии дорогие, поэтому бюджет кампании может увеличиться в разы. Как правило, они оплачиваются из отдельного, закрытого бюджета, о котором не знают большинство членов штаба. Еще один компонент, который может влиять на цену избирательной кампании — это технологии покупки голосов. Социологические исследования показали, что около 40% избирателей готовы продать свой голос.

Затраты на один голос в 2002-2006 гг. колебались от 20 центов до $26. Сейчас же в бюджеты кампаний только на покупку одного голоса закладывается цена в пределах от $90 до $150. Мы видим, что если заложить цену одного голоса в бюджет кампании, то можно победить, не используя весь инструментарий политической борьбы: есть спрос — люди готовы покупаться, и есть предложение, то есть конкретная сумма на каждого избирателя.

Остается лишь провести точные математические расчеты касательно округа. Я никогда не был приверженцем этой технологии, но многие партии и политики этим успешно пользуются.

Вы не считаете, что серьезной причиной удорожания кампаний является воровство штабных руководителей различных уровней?

— Есть такое понятие — «гармонограмма избирательной кампании», или проще — план. Управленец должен четко понимать, что он делает каждый день, какие на это понадобятся ресурсы. В таком случае возможность воровства бюджета крайне затруднена.

Какого подхода придерживаетесь вы: закладывать определенный процент потерь в бюджет кампании или все-таки попытаться четко контролировать финансы?

— Действительно, у нас это часто называют «откатами», а в странах, где избирательный процесс проходит цивилизовано, эти траты закладываются в бюджет в графу «скидки» или «представительские траты». В 2004 г. один из руководителей областного штаба «Нашей Украины» заявлял мне: «Имей в виду, 25% — это то, что я забираю себе за свою работу».

Я понимал, что он эти деньги все равно украдет у людей, и решил вводить систему оплаты карточками. Но их все равно забирали у работников штабов. Я думал, что люди не будут отдавать ему карточки, но их просто забирали. Битва за цивилизованное ведение финансов во время избирательной кампании продолжается и сегодня.

Что нужно, чтобы минимизировать нецелевые утечки из бюджета в ходе мажоритарной кампании?

— Для этого нужны понятные правила игры. Нужно выписать четкие правила финансирования партий и непосредственно избирательных кампаний. Этого не было сделано за все годы независимости. Но на данный момент никто в этом не заинтересован. Помимо этого, пока 40% избирателей будут готовы продавать свой голос, то эти правила и люди, которые могут их прописать, попросту не нужны.

ДЕПО