За шесть месяцев своего существования правительство Дмитрия Медведева исчерпало первоначальный ресурс доверия, так ничем вразумительным и не запомнившись, если не считать неразберихи и скандалов.

В эпоху Владимира Путина мы успели увидеть несколько типов правительств.

Сначала было правительство сильное – если не по личному составу, так по своей роли в машине власти. Его глава, премьер Михаил Касьянов, возможно и не был реальным «политическим тяжеловесом», но определенно стремился выглядеть таковым. В путинскую систему такой кабинет категорически не вписывался, и Касьянова сняли с дистанции.

Потом были правительства незаметные, из вежливости величавшиеся «техническими». Номинальные их главы, Михаил Фрадков и Виктор Зубков, отрицательных эмоций у Кремля по определению вызвать не могли, однако имели недостаток: не запомнились великими делами.

А затем было правительство суперсильное, возглавленное лично Путиным на период медведевского президентства. Все, естественно, понимали, что эта модель — сугубо временная.

И вот, в мае, когда Путин вернулся в президентское кресло, пробил час совершенно особого правительства, не похожего ни на одно из предыдущих. Ясно было, что премьерство даровано Медведеву вовсе не за компетентность и не за лидерские качества, а, наоборот, в качестве приза за те лояльность и послушание, с которыми он вернул лидеру нации президентское кресло.

Но оптимисты не исключали и возможность великих свершений. Тем более, что правительство, ведомое экс-президентом, способно, конечно, оказаться неудачливым или даже вовсе провальным, но уж никак не сможет стать «техническим» и «незаметным».

Стоит отметить, что личный состав медведевского кабинета, официально утвержденный в конце мая, был почти сплошь новым. Привычных министров, которые не сменялись по 10 – 12 лет и по этой причине слегка приелись публике, в этом правительстве почти не осталось.

По причине новизны начальствующих лиц, или же еще по какой-либо другой, но широкие массы приняли это правительство сравнительно дружелюбно. Майские опросы «Левада-центра» зафиксировали семипроцентный перевес одобряющих новый медведевский кабинет (53%) над теми, кто его не одобрял (46%).

Это выглядело тем более внушительно, что общественное восприятие правительства Путина (при явном перевесе положительных оценок, касающихся его собственной персоны) было в предшествующие годы достаточно кислым, а в последние месяцы 2011-го даже и отрицательным по балансу оценок (в ноябре прошлого года работу путинского кабинета министров одобряли 46% опрошенных и не одобряли 52%).

Новообразованный медведевский кабинет ненадолго вызвал в народе даже что-то, похожее на осторожный оптимизм: 35% из числа опрошенных в мае полагали, что это правительство сумеет улучшить положение в стране, а противоположного мнения держались тогда 30%.

И вот правительство отпраздновало первое полугодие собственного существования. В юбилейной речи перед подчиненными Дмитрий Медведев осыпал похвалами свою и их работу, называл их «командой единомышленников», высоко оценивал созданные ими «заделы на будущее» и предрек своему правительству еще более яркие успехи в предстоящие годы.

Широкие массы смотрят на это полугодие другими глазами. По опросам того же «Левада-центра», доля одобряющих работу кабинета министров снизилась сейчас до 40%, а число не одобряющих поднялось до 59%. Что же до способности данного правительства улучшить положение в стране, то количество тех, кто сохраняет надежду на это, съехало до 25%, а доля тех, кто держится противоположного мнения, подскочило до 42%.

Правительство Медведева продолжает нравиться самому Медведеву, но успело разонравиться простым людям. Кто-то из них не прав — или простолюдины, или премьер-министр. И все говорит о том, что в данном конкретном случае правы простолюдины.

Редкое правительство сумеет за полгода не записать в свой актив вообще ничего позитивного. Это правительство — сумело.

Коррупционные скандалы и кадровые перевороты в Минобороны, Минрегионе и других ведомствах, число которых все растет, это уж тема отдельная. Они – часть раздрая, охватывающего сейчас весь наш руководящий слой. Так что при желании можно и не записывать это в пассив именно премьер-министру, хотя его личные бездеятельность и растерянность в разгар таких событий тоже о многом говорят.

Но уж экономика в сфере ведения премьера и правительства находится безоговорочно. И как раз полгода назад российская промышленность перестала расти. С тем, что она, начиная с июня, стагнирует, одновременно согласны и официальный Росстат, и неофициальный, с оттенком оппозиционности, Центр развития при Высшей школе экономики. Такое единство в оценках случается не так часто. А российский ВВП в первых трех кварталах нынешнего года вроде бы продолжал расти, но уже почти неуловимо, втрое медленнее, чем в прошлом году, тоже далеко не блестящем.

Что об этом думает правительство? А непонятно, думает ли оно об этом вообще. Премьер-министр не признает даже и факта стагнации и рапортует, что подъем экономики якобы продолжается, хотя сообщаемые им цифры – всего лишь результат ловкого обращения со статистикой.

Совершенно особым оказался и командный дух, по словам Медведева, пропитывающий этот кабинет. Понятно, что публичные выволочки, поочередно устраиваемые Путиным то одному министру, то другому, не влекут за собой какого-либо заступничества со стороны премьера, формального начальника этих людей. Это не в стиле Медведева.

Но сверх того, на какой-то новый, высший уровень поднялись и внутренние раздоры в кабинете. Например, к давним и привычным спорам и склокам между Минфином и Минэкономики добавилась и новая линия раскола – между теми же Минфином и Минэкономики, с одной стороны, и ведомствами социального блока, с другой. О ссорах, раздирающих военно-промышленный и космический комплекс, можно и не рассказывать – их уже никто и не скрывает.

О том, какие продукты приносит слаженная работа нового правительства, показывает пример пенсионной реформы, заявлявшейся первоначально как первое из грандиозных свершений этого кабинета.

После полугодовых препирательств, «единомышленники» не смогли согласовать ее даже в общих чертах, в результате чего принятие новой пенсионной формулы отложено, по меньшей мере, на вторую половину следующего года.

Прелесть ситуации в том, что первый из новых пенсионных законов уже проведен через Госдуму. Гражданам предложено самим решить, сохранят ли они в прежнем объеме накопительную компоненту своих пенсий или согласятся на ее урезку с одновременным увеличением страховой компоненты.

Весьма заманчивая свобода выбора, если забыть о том, что сама-то формула, по которой будет в итоге вычисляться пенсия, начальством еще не придумана и нескоро появится. Людей усаживают за игровой стол и предлагают совершенно свободно сделать первый ход, а правила игры будут сочинены и объявлены когда-нибудь потом. Фундамент для всенародного скандала на пенсионную тему заложен, но сам скандал состоится когда-нибудь потом.

Таков неповторимый стиль медведевского кабинета. Дальше закладки фундаментов для будущих скандалов его деятельность не простирается. И для полугода работы результат не так мал. Правительство еще только готовится войти во вкус работы, еще не успело, как следует, разгуляться, а люди уже не хотят иметь с ним дело.

Принято считать, что даже и заведомые непопулярность и некомпетентность правительственной команды в нашем климате не создают общественного давления, достаточного для ее замены. Но, может быть, эксперимент с медведевским кабинетом для того и предпринят, чтобы на живой стране проверить, так это или не так.

Росбалт, Сергей Шелин