В понедельник Владимир Путин назначил исполняющим обязанности главы Дагестана 66-летнего Рамазана Абдулатипова.

Его предшественник, 48-летний Магомедсалам Магомедов, одновременно стал пятым по счету заместителем главы президентской администрации.

Слухи о скорой отставке Магомедова начали циркулировать 16 января, но, по данным из осведомленных источников, он сам до понедельника был уверен, что ситуация решилась в его пользу.

Путин известен консервативным и осторожным подходом ко всему, а к кадровым вопросам особенно. У решения должна была быть веская причина.

Спорные гипотезы

В российских СМИ фигурирует множество предположений, включая экзотические, вроде недовольства Кремля недавним отдыхом Магомедова в Дубае.

Говорят, будто он своим заявлением о готовности участвовать в прямых выборах главы республики прогневил Путина, якобы желающего снова от них отказаться.

Но, во-первых, рассуждения Магомедова являлись чисто абстрактными, поскольку он был назначен 7 февраля 2010 года сроком на пять лет, и до выборов в Дагестане, как говорится, еще дожить нужно.

Во-вторых, что на самом деле думает о региональных выборах президент России, неизвестно. На пресс-конференции 20 декабря он сказал, что ничего против них не имеет.

В-третьих, Путин, конечно, лидер авторитарный, но не настолько, чтобы кого-то снимать с работы за одну фразу.

Еще обсуждается «возрастная» версия: Магомедов, дескать, был слишком молод, чтобы пользоваться авторитетом на Кавказе, и до сих пор рассматривался главным образом как сын Магомедали Магомедова, возглавлявшего республику в конце советской эпохи и в 1990-х годах.

Однако три года назад Магомедов слишком молодым не показался. Рамзан Кадыров значительно моложе, и работать ему это не мешает.

Разногласия с силовиками

По мнению журналистки Юлии Латыниной, много лет занимающейся проблемами Северного Кавказа, главной причиной отставки Магомедова стал конфликт с федеральными силовиками. Те якобы рассматривали как попустительство деятельность созданной Магомедовым комиссии по примирению, занимавшейся возвращением бывших боевиков к мирной жизни, и начавшийся диалог между приверженцами традиционного ислама и салафитами.

«Легализация салафитов раздражала Кремль до крайности и постоянно ставилась Магомедову в вину, особенно после убийства [духовного лидера традиционного дагестанского ислама] Саида Афанди Чиркейского [в августе 2012 года]. Насколько я знаю, вслед за этим состоялось заседание Совета безопасности, на котором [директор ФСБ Александр] Бортников топал ногами, обвинял Магомедова в торговле должностями и говорил, что в Дагестане нет порядка», — заявила Латынина Русской службе Би-би-си.

«Именно Магомедов первым решился на создание комиссии по адаптации боевиков. При его активном участии были организованы переговоры между официальной мечетью и представителями нетрадиционного ислама. Конечно, этого было совершенно недостаточно, чтобы переломить ситуацию. Но даже эти попытки вызывали активное неприятие федеральных силовиков», — утверждает обозреватель Радио Свобода Вадим Дубнов.

«Возможно, этот подход не устраивал Кремль. Не исключено, что перед [сочинской] Олимпиадой есть стремление жесткой рукой замирить республику», — говорит эксперт по кризисным ситуациям Екатерина Сокирянская.

Однако другой знаток Кавказа, руководитель Центра стратегических исследований религии и политики современного мира Максим Шевченко, придерживается иного мнения.

«Это абсолютная ерунда, — заявил эксперт Русской службе Би-би-си. — Комиссия была организована федеральными силовиками и находилась по эгидой Магомедова лишь формально. Никакие контакты с салафитами были бы невозможны без согласия ФСБ и Национального антитеррористического комитета. Другое дело, что в Дагестане имеют место трения и соперничество между федеральными силовиками — СК, МВД, ФСБ, ГРУ и НАКом — но к Магомедову это не имело отношения».

Экономический тупик

Шевченко видит основную причину смены руководства в экономике.

«Магомедсалам Магомедов не виноват ни в чем, кроме неспособности договориться с крупными инвесторами, — заявил эксперт. — По своим возможностям Дагестан — очень богатая республика. У Магомедова были инициативы по привлечению серьезных денег, но, кроме одного стекольного завода, ничего не вышло. Махачкалинский порт гниет, корабли ржавеют, а ведь это стратегический незамерзающий порт, потенциальный нефтяной хаб. Дороги в чудовищном состоянии».

По мнению Шевченко, в экономический тупик Дагестан завела политика прежнего руководителя, сводившаяся к тому, чтобы поддерживать баланс между влиятельными персонами и группировками, никого не обижать и в результате не делать ничего.

«Инвестиционные проекты обязательно наталкивались на чье-то противодействие. Магомедсалам — человек лично порядочный, но он всегда был заложником интересов сильных людей, и вырваться из системы не смог», — говорит он.

«По той же причине ему не удалось справиться с теневой экономикой и коррупцией. По экспертным данным, в Дагестане производится 25% всей российской обуви, и это производство не облагается налогами. Вот отчего ему пришлось уйти, а все силовые аспекты занимают десятое место», — считает Шевченко.

«Магомедсалам Магомедов реально был слабым президентом», — соглашается Юлия Латынина.

Национальный фактор

В конституции Дагестана упомянуты 14 титульных национальностей, самыми многочисленными из которых являются аварцы и даргинцы. И в советскую, и в постсоветскую эпоху между ними поддерживался негласный кадровый баланс.

По мнению Максима Шевченко, при отце и сыне Магомедовых даргинцы прибрели слишком большую силу, и это начало вызывать напряженность.

«Не будем забывать, что второй, а, по мнению многих, первый человек в республике, мэр Махачкалы Саид Амиров — также даргинец. В условиях практически полного доминирования даргинского клана аварцы чувствовали себя обделенными. Теперь важно не допустить эйфории аварского реванша. Поэтому в Дагестан направляют человека, который, будучи по национальности аварцем, 25 лет жил в Москве, не завязан на внутреннюю борьбу, не имеет местных союзников и целиком зависит от федерального центра», — считает эксперт.

«Понятно, что необходим новый игрок, который мог бы примирить враждующие кланы, этнические группы», — говорит аналитик Центра политической конъюнктуры Дмитрий Абзалов.

«Абдулатипов выбран как компромиссная фигура, он до сих пор не участвовал в местной политике и не представляет ни один из противоборствующих кланов», — указывает эксперт московского Центра Карнеги Алексей Малашенко.

«Для Кремля, вероятно, было очевидно, что следующим президентом должен быть аварец, но я не ставила бы национальный вопрос во главу угла, — говорит Юлия Латынина. — Дагестан не так уж разделен по национальному признаку, у людей есть и другие интересы. Скажем, олигарх Сулейман Керимов — лезгин, а большинство его окружения аварцы».

«Что касается Рамазана Абдулатипова, мне не хотелось бы критиковать человека прежде, чем он успел что-либо сделать, но вряд ли старый партфункционер, у которого нет ни денег, ни стволов, может навести в Дагестане порядок», — добавила она.

«Абдулатипов не сможет справиться с радикальными исламскими настроениями в регионе, и сложно сказать, смогут ли дагестанские кланы договориться», — уверен председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль.

Тень Керимова

В экспертном сообществе широко обсуждается версия о причастности к последним событиям дагестанского олигарха, одного из богатейших людей России Сулеймана Керимова.

Одни комментаторы утверждают, что Магомедов являлся ставленником Керимова, Путин в свое время назначил его в обмен на обещание бизнесмена решить социально-экономические проблемы Дагестана, а тот за три года ничего не сделал. Другие — что Керимов, наоборот, стоит за снятием Магомедова, поскольку бывший глава республики приватизировал махачкалинский аэропорт, коньячный завод и другие интересовавшие Керимова объекты не так быстро, как тому хотелось.

Разночтения доказывают, что никто толком ничего не знает.

Максим Шевченко призывает «не демонизировать Керимова и не принижать Магомедова».

«Левашинский клан Магомедовых может поспорить с Керимовым по степени влияния в Дагестане. Московские возможности Керимова также не стоит преувеличивать. Если бы Керимов пришел к Путину с жалобой: «Владимир Владимирович, мне Магомедсалам аэропорт не отдает!» — тот рассмеялся бы ему в лицо», — говорит он.

«Магомедов действительно мог считаться ставленником Керимова, но лишь до определенной степени, — полагает Юлия Латынина. — В свое время Керимов был одной из главных сил, стоявших за отстранением его отца. Потом они заключили союз против [следующего главы Дагестана] Муху Алиева, но этот альянс напоминал Тильзитский мир. По имеющимся данным, Керимов в 2010 году сам хотел стать президентом Дагестана, с колоссальным трудом добился приема у Путина, а тот пригласил его в кабинет вместе с Магомедовым. Сцена для Керимова была малоприятная».

В отставку с почетом

С одной стороны, официально Магомедсалам Магомедов ушел на повышение. Должностью заместителя главы кремлевской администрации не наказывают. Если бы речь шла просто о трудоустройстве, различных структур достаточно.

С другой стороны, для крупного чиновника всегда интереснее иметь самостоятельный участок работы и контролировать финансовые потоки, чем носить бумаги со стола на стол, пускай в формально высоком ранге, если, конечно, служба в Кремле не связана с особой близостью к первому лицу, на которую Магомедов вряд ли может рассчитывать.

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков в понедельник сказал, что круг обязанностей нового зама определится в ближайшие дни. Значит, сперва назначили, а потом задумались, чем бы его занять? На бюрократическом жаргоне подобная ситуация описывается мало почтительным, но метким выражением «отфутболили на чердак».

Сам Магомедов в беседе с журналистами назвал свой перевод в Москву наградой за успешную работу. Однако Максим Шевченко находит это хорошей миной при плохой игре.

«Надо учитывать местную психологию, — говорит он. — Для любого дагестанца авторитет у земляков является высшей ценностью, а руководство своей республикой — венцом карьеры. Однако Кремль решил отнестись с уважением к Магомедсаламу, который всегда был лоялен и старался, как умел, к его отцу, к даргинцам, к Дагестану и к Кавказу».

По мнению Юлии Латыниной, в Москве опасались, что, если не дать Магомедову хорошей должности, его сторонники устроят беспорядки или, как минимум, существенно осложнят жизнь Абдулатипову.

Будут ли в Дагестане выборы?

«Я надеюсь, что будут, потому что народ Дагестана этого хочет, — заявил Русской службе Би-би-си Максим Шевченко. — Дагестан превратили в «особую территорию» не боевики Доку Умарова, а бизнесмены, мэры и депутаты с членскими билетами «Единой России». Жители устали от «сильных личностей», за каждой из которых тянется шлейф слухов о причастности к убийствам. Абдулатипов в интервью сайту «Кавказская политика» сказал, что он за прямые выборы, и это было очень положительно воспринято в республике. Надеюсь, беседуя с Путиным, он довел до него эти мысли».

«Что касается России в целом, Кремль совершит большую ошибку, если пойдет на поводу у местных кланов с их желанием договариваться за спиной народа. На самом деле выборы — в интересах Кремля», — добавил эксперт.

«Не будет выборов, — уверена Юлия Латынина. — Жаль, потому что они были бы настоящими. Конечно, чтобы заниматься политикой в Дагестане, нужно иметь деньги и автоматы, зато там, в отличие от остальной России, есть реальная конкуренция и в результате появился бы сильный популярный лидер. Но именно этого Кремль не хочет и не допустит».

ВВС