Глава компании «Роснефть» Игорь Сечин, возглавлявший российскую делегацию на похоронах Чавеса, не без причины ронял слезы над могилой друга. Со смертью вождя Боливарианской республики Россия потеряла не только большие деньги, но и воплощаемую им надежду на реванш в отношениях с США за проигранную холодную войну и создание нового, более справедливого с московской точки зрения, мирового расклада сил. 

Заокеанский союзник

Выгоды России от сотрудничества с Венесуэлой не ограничивались привлекательными заказами на поставку вооружений и контрактами на добычу и переработку нефти. Венесуэла была частью российского плана по постепенному ограничению влияния США и возвращению в высшую лигу игроков мировой политики. Поскольку Кремль не способен осуществить эту задачу в одиночку, он ищет (самых, порой, экзотических) союзников, цели которых совпадают с его собственными в этом единственном, но самом важном пункте, касающемся Вашингтона.

Чавес внушал надежду не только как борец с нищетой и социальной несправедливостью, царящей в Латинской Америке, но как революционер, который был готов созвать под антиамериканские знамена других руководителей стран третьего мира. Чавес казался Москве полезным, так как он, пользуясь радикальной риторикой, оспаривал устройство современного мира в глобальном масштабе. Важны были даже не конкретные политические шаги, а сохранение в дискурсе о глобальном порядке элементов антиамериканской риторики и оспаривания основ доминирования США.

Насколько российское руководство не интересует смена порядков внутри собственной страны, настолько же живо оно интересуется революционными переменами порядка мирового, считая его последние 20 лет несправедливым и вредным. Поскольку россияне не могут провести такую революцию сами, они решили вдохновлять и поддерживать формирование антиамериканского интернационала, найдя в венесуэльском вожде превосходного выразителя и воплотителя своего плана.

Переменить мировой порядок

Основная черта мирового уклада, сложившегося после распада СССР и называемого «плюралистической однополярностью» — это доминирование США. Тот факт, что Вашингтон превосходит по своей мощи всех потенциальных конкурентов и способен продемонстрировать эту силу в любой момент и в любом месте земного шара, стал головной болью всех тех, кто не разделяет американских ценностей и взглядов на методы управления.

Не стоит забывать, что лидеры современной России росли в эпоху, когда без разрешения Москвы сложно было принять какое-либо решение по изменению мирового уклада, а тем более немыслимыми были любые действия в советской сфере влияния. Именно такой порядок кажется им справедливым. Любой односторонний, несогласованный шаг США становится болезненным напоминанием, что Россия утратила позицию мировой державы и стала малозначимым игроком со всеми вытекающими из этого неприятными последствиями для собственного мирового престижа, возможности реализации своей политики, управления сферами влияния, самостоятельности в принятии внутренних  решений.

В мире, которым управляют американцы, Россия ощущает потенциальные угрозы как в отношениях с соседями, так и внутри собственного государства. Появление баз НАТО и американских экспертов на территориях, которые прежде входили в ее сферу влияния, рост экономической активности постсоветских стран без разрешения или посредничества Москвы, реализация конкурентных энергетических проектов вызывают раздражение и приступы агрессии. А появляющаяся благодаря развитию новых технологий возможность формировать настроения внутри России, стимулировать общественные процессы и политические настроения представляется недопустимым нарушением суверенитета и рождает истерическую панику и страх, что в стране может быть произведена «цветная революция».

Цель Москвы, которая открыто провозглашается в программных документах, концепциях и выступлениях лидеров, — это пересмотр существующего расклада сил и реставрация многополярного устройства по образцу Европы эпохи после Венского конгресса.

Амбициозные планы

Укрепление контактов с экзотическими странами всего мира – это не только первый шаг к восстановлению глобальной позиции, которую занимал СССР во времена своего расцвета. План России гораздо более амбициозен: он предполагает постепенное формирование международной коалиции, которая по мере своего расширения сможет создать и реализовать ни много ни мало проект переустройства всей архитектуры международных отношений. Москва не оставляет сомнений, что многополярность будет означать уменьшение веса США и Запада и укрепление альтернативных центров силы. Российские эксперты и механики, обслуживающие венесуэльские танки, призваны уравновесить присутствие США у границ самой России и создать цепочки влияний в поясе мягкого подбрюшья Америки. Аналогичную цель, только в экономической сфере, преследовало расторжение Каракасом контрактов с компаниями Exxon и Conoco Phillips после того как они отказались пересмотреть условия распределения прибыли от добычи венесуэльской нефти. В итоге контракты на разработку нефтеносного пояса Ориноко достались не американским компаниям, а российскому консорциуму во главе с Роснефтью. С точки зрения Москвы прелесть Чавеса заключалась в том, что он громко и бесцеремонно говорил всемогущей Америке «niet».

Отношение России к Чавесу во всей красе показывает один из самых любопытных парадоксов ее политики в современном мире. С одной стороны, Москва последовательно ограничивает демократию внутри страны, с другой же, требует установления более демократического порядка в масштабе всего мира, а прижимая оппозицию у себя, сама является активным элементом оппозиции по отношению к гегемонии США и их клиентов.

Практическая проблема заключается в том, что в результате катастрофической политики Чавеса объем добычи нефти упал на 25%: ниже уровня четырнадцатилетней давности, когда он пришел к власти. Для восстановления сектора потребуются американские инвестиции, технологии и, что немаловажно, американский спрос, который в контексте заявленной Обамой концепции энергетической независимости становится инструментом влияния на партнеров.

Положение России усложняет также Китай, который успел дать Чавесу 46 миллиардов долларов кредитов и рассчитывает на взаимное расположение. У китайских компаний больше опыта в разработке морских месторождений, чем у российских. Кроме того Пекин инвестирует в венесуэльский сектор телекоммуникаций, космических технологий, строительство и сельское хозяйство. Для нового руководства Венесуэлы российские танки и нефть могут оказаться недостаточным аргументом для присоединения к мировой революции против США, а если все же да, то нет никаких гарантий, что оно будет это делать в коалиции с Россией.