Vladimir-Putin-007Владимир Путин с невероятной виртуозностью разыгрывает дело Эдварда Сноудена. Он не одобряет действий беглеца, но и не намеревается выдавать его на родину. Президент даже назвал американца современным диссидентом и сравнил его с легендарным Андреем Сахаровым, который сначала работал на советскую ядерную программу, а потом стал защитником прав человека, получив в 1975 году Нобелевскую премию. Тем временем «русских Сноуденов» ловят по всему миру. Путин безжалостно преследует такого рода «диссидентов» (бывших сотрудников спецслужб), чтобы, как однажды выразился президент, замочить их хоть в сортире. Выразительным, хотя не единственным, примером может здесь послужить судьба экс-офицера ФСБ Александра Литвиненко, который был отравлен полонием в Лондоне.

Какую информацию мог бы обнародовать «русский Сноуден»? С конца прошлого столетия в России работает система СОРМ (Система технических средств для обеспечения функций оперативно-рoзыскных мероприятий). СОРМ-1 была запущена в с 1996 году и служила для прослушки телефонных разговоров. СОРМ-2 был разработан четырьмя годами позднее — это программа для мониторинга интернета и слежения за общением в сети. Разумеется, все это совершенно секретно. Россияне сэкономили и переложили все расходы, связанные с техническим обеспечением перехвата телефонных разговоров или высылаемых электронной почтой сообщений, на телекоммуникационные компании. Проще говоря, каждая телефонная компания или интернет-провайдер должны предоставить Федеральной службе безопасности возможность подключиться к своей сети. А за чем конкретно будет следить ФСБ — этого никто не знает. О слежке никого не предупреждают. Фактически с 2006 года тайна переписки стала в России фикцией.

Российская конституция, правда, гарантирует, что нарушение тайны корреспонденции может производиться только на основании судебного ордера, однако для сбора информации о пользователе, номерах, на которые он звонил или о месте, в котором находится владелец мобильного телефона, разрешения уже не требуется. Спецслужбы, имея доступ к телекоммуникационным компаниям, могут не сообщать о прослушке, поэтому какой-либо контроль их деятельности оказывается невозможным, о чем писал недавно в оппозиционной «Новой газете» Юрий Ревич.

«Русский Сноуден», если бы он появился, мог бы рассказать очень многое о постоянной слежке за деятелями оппозиции. Записи их телефонных разговоров всплывают в контролируемых государством СМИ, когда это становится выгодно Кремлю. Вся разница между США и Россией сводится кому, что американцы следят за гражданами во имя безопасности государства, а россияне — во имя безопасности властей.